Red Zone

Объявление


Добро пожаловать!

Уважаемые игроки и гости форума, наша долгая реконструкция завершилась, и мы рады снова приветствовать новых игроков. Просим обратить внимание на изменения в сюжете: была добавлена новая локация - будущее, в котором привычный нам мир изменен, и жители иного мира спокойно сосуществуют с людьми.


Время в игре:
21-31 августа 2023 года / 21-31 августа 2045 года
Температура днем до 25 градусов по Цельсию, ночью около 14.

В ночь на 27 августа 2023 года - шторм!
Красная зона значительно опустела: жителей стало гораздо меньше. Шторм оставил после себя множество разрушений и потерь. Пострадали не только люди, но и ашены.
В Красную Зону прибывают военные. Грядут новые порядки!

События, происходящие в городе, обсуждаются.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Red Zone » Красная Зона » Укрощение строптивого


Укрощение строптивого

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Дата: 28 августа 2023 года
Место: Красная зона
Участники: Алекс Картер, Эррон Гилмор
Краткое описание: «Когда с внутримышечной инъекцией было покончено, Алексис устало вздохнула, поднялась с места и нашла в шкафу простой больничный плед. Накрыв им мальчика, женщина вышла из палаты, тихо закрыв за собой дверь. … На следующий день она еще пару раз заходила навестить того ашена, из которого собственноручно достала пулю.» (Заточение)

Отредактировано Алекс Картер (2016-01-12 09:00:59)

0

2

+

Внешний вид: в черной гамме шелковая блузка и прямые брюки, сверху белый медицинский халат. Туфли на танкетке. Волосы убраны на затылке заколкой.
С собой: маска лицевая, перчатки хирургические, в карманах марлевый бинт, кровоостанавливающий жгут, ключи от кабинета.

В те беспокойные августовские дни Алекс просыпалась с одной и той же заезженной мыслью в голове – хоть бы сегодня больше никто не сдох. Отголоски той ночи иногда преследовали ее в редких коротких снах, до конца не отпуская из пут тяжелых воспоминаний. В конце дня смыкая воспаленные глаза она видела себя, насквозь промокшую, в куртке Гранта едва ли не собственным телом закрывавшую дикого молодого ашена от смертельного выстрела; она видела озлобленные безумные глаза и холодный скользкий бетон, на котором ей приходилось из подручных средств обычной аптечки доставать своими руками пулю из ашена, который меж тем находился в сознании; она видела хмурые пустые лица охранников, что держали его, пока пальцы Алексис утопали в мягком теплом месиве в боку мальчика. А потом она просыпалась, и начинался новый день.
Каждый день все те же: деревья, земля, дом, работа и небо. Одни и те же картинки. Но каждый день все понемногу меняется. Цвет неба, твердость земли, запах в воздухе, птицы, которые вьют гнезда и покидают их с наступлением холодов. Листья, открывающие свои истинные цвета, а потом вянущие, падающие на землю ломкими и коричневыми. В Красной Зоне тоже наступило разнообразие и мрачное оживление. Там еще не утихла шумиха после шторма. Последние пару дней больничное отделение работало круглыми сутками, весь персонал боролся за жизни пострадавших. Кого-то удавалось спасти, но, увы, случались и трагедии, когда врачи были уже бессильны что-либо изменить. По коридорам ходили изможденные медсестры и санитары. Под медицинскими стерильными беретами можно было заметить спутанные волосы, а на лице фиолетовые полумесяцы – следы усталости под глазами. Всеобщая атмосфера надрыва и загнанности ощущалась почти в каждом углу. Но у этих людей не было шанса на оправдание или слабину, их ошибки могли стоить жизни, и потому они не покладая рук и сил старались и трудились на благо других.
В такие напряженные периоды на счету был каждый. И Алексис не могла оставить своих подопечных, она надевала халат и перчатки и помогала. И в одну палату она заходила чаще других. После того, как напавшего на них с Грантом перенесли в палату, Алекс вколола ему снотворное и оставила. Она попросила медсестер следить за состоянием больного, но (ко всеобщему удовольствию остального персонала, опасающегося агрессивного ашена) дала понять, что курировать его как лечащий врач будет сама. И сдержала обещание, на следующий день она навестила его при утреннем обходе.
В палате было тихо и светло, когда Алексис зашла. Она закрыла за собой дверь и кажется, разбудила больного, а может просто привлекла внимание, ей послышалась возня и скрип, как бывает от крепко натянутых ремней. Прежде чем подойти к кровати, женщина остановилась возле стены, где в специальном пластиковом кармане лежала папка с информацией на ашена.
"Эррон Гилмор" - значилось на документах.
- Здравствуй, Эррон, - Алексис повернулась и взглянула на больного. – Как ты себя чувствуешь?
Она говорила спокойно и ровно, будто этот Эррон не пытался вчера прикончить их с Грантом. Она говорила с ним, как с обычным больным. Алекс догадывалась, что даже если он не ответит ей, он все равно поймет ее речь, хотя бы в общих чертах. Прежде чем приблизиться к нему, врач ополоснула и продезинфицировала руки. После этого, она подошла и присела на стул возле больничной койки, на которой лежал ашен. Алекс уже знала о его характере и повадках, она уже была знакома с той животной яростью живущей в бледной худощавом теле, но она не могла допустить собственного страха перед ним. Она была настороже, но она не боялась.
- Мне нужно осмотреть тебя, надеюсь, ты не против? – спросила она, но по ее виду было заметно, что даже сопротивление вряд ли ее остановит, и вопрос этот был не в насмешку над ним, но без ярко-выраженного особого отношения к нему, она продолжала вести себя спокойно и как всегда. Доктор Картер положила ладонь на его лоб, прислушавшись к ощущениям. После чего взяла чистый градусник и поднесла к губам Эррона:
- Открой рот.

Отредактировано Алекс Картер (2016-01-12 13:27:27)

+1

3

Внешний вид

Голый и связанный)

Свежий ветер… Капли дождя на разгоряченной коже. Они стекали по ребрам, щекоча поджарое тело, скапливались на кончиках волос. Раскаты грома, как рев диковинного зверя. Влажная земля под ногами и пальцами. Так выглядела свобода. Свобода, которая продлилась всего несколько минут, и которую Эррон потерял. Сейчас он лежал в привычных до боли белых стенах – и те давили пуще прежнего. Едва схватив глотов свободы, дикому зверю не хотелось возвращаться в неволю.
Его руки и ноги были туго привязаны к кровати так, что иногда ашен не чувствовал кончиков пальцев. Он лежал и смотрел в чересчур идеальный, слишком гладкий и омерзительно белый потолок, краем уха слушая, как за пределами этой клетки, на свободе гуляет осенний ветер. В его голове не укладывалось положение, в которое он попал. Его должны были убить, Эррон это знал. Ни один народ, даже в их родном мире, не прощал нападения на вождя. Но он лежал, а время текло, и лишь изредка приходили люди, пытаясь напоить его и тревожа рану.
Они пытались помочь, вылечить его. Кололи ему какие-то жидкости, притуплявшие боль и облегчающие сон. Эррон не мог этого понять. К тому утру, он пришел лишь к одному выводу – ему просто продлевают мучения. Но он не сдавался. Он еще не забыл, как вкусна человеческая кровь, он чувствовал ее металл на корне языка. От одного воспоминания скулы сладостно сводило, и выделялась слюна. Эррону осталось дождаться, когда приговор будет вынесен.
Все равно его не будут убивать прямо здесь, его приведут в надлежащее место, как поступали с другими его собратьями. Когда ремни отстегнут, он потратит все скопленные силы, чтобы вырваться и забрать с собой в бездну смерти как можно больше людей. Эррон все еще надеялся, что вождь лично придет посмотреть на падение его врага. Тогда цель будет лишь одна. И забрав его с собой, дух Эррона успокоится. Боги примут его как героя в распростертые объятия, и обратят в койота, дав ему спокойствия в следующей жизни.
Конечно, могли быть осложнения – ему могли что-то вколоть при сопровождении к месту казни. Люди никогда не умели сражаться лицом к лицу, они всегда чувствовали, насколько они ничтожны, жалки и слабы. Они удерживали свое место наверху пищевой цепи с помощью обмана. Эррон сжал кулаки и закрыл глаза. За окном уже светало, его тело тихо ныло, а мысли путались. Для ашена настало время поспать. Скоро проснуться люди, сделают ему обезболивающий укол, и можно будет спать дальше.
Эррон уже крепко спал, когда дверь открылась; чуткое ухо охотника заслышало этот тревожный знак, но ашен не спешил распахнуть глаза. Он изображал ослабленного зверя, чтобы быть неожиданно сильным в нужный момент. Раз люди не были честными, то и ему незачем тешить свое благородство. Только когда раздался знакомый голос, Эррон приоткрыл глаза, жмурясь от солнечного света, льющегося в окно, и широко зевнул, обнажая острейшие клыки, что поползли наружу из десен, почуяв свежую молодую плоть человека.
Перед ним стояла женщина, которую Эррон сразу же признал – по глазам над белой маской, по непослушным рыжим волоскам, выбивавшимся из прически, по фигуре и, конечно, запаху. Ноздри ашена чуть раздулись, вдыхая этот запах крепче. Она была женщиной вождя, и ненависть к ней ни на толику не ослабла в груди скованного зверя. Эррон был бледен и изнеможен, но глаза его сверкали трезвым рассудком. Он не сошел с ума, он прекрасно осознавал, что делал и будет вершить.
Она называла его чужим именем и тянулась рукой к его лицу. Эррон невольно вздрогнул, задышав чаще. Перед его взглядом встала картинка струящихся голубых вен на тоненьком запястье. Таком изящном, что, пожалуй, ашен мог перекусить хрупкую кость одним движением своих челюстей. Во рту пересохло, ему хотелось крови. Ему казалось, что он выпил бы эту женщину досуха, будь у него такая возможность.
От мыслей женщина отвлекла его каким-то странным предметом, который она также подносила к лицу ашена. Эррон оскалился, обнажая белые клыки, и глухо зарычал как недовольный пес, предупреждающий, что эти действия опасны.

+1

4

Алексис не могла не заметить как два приоткрытых глаза любопытно и упорно ее рассматривали, пока она готовилась к осмотру.   Взгляд этот ощущался холодно-озлобленным, угрюмым, совсем чужим; от него было тяжело, от него сходство этого ашена с агрессивным животным становилось все отчетливее. Как и в ту ночь его глаза сверкают звериной ненавистью, а изможденное тело будто соткано из тончайших теней. Его кожа такая бледная, а волосы черны, что кажется, будто для описания Эррона Гилмора достаточно только черного и белого цветов.
Он скалит свои клыки, рычит, но вид Алексис, ее поза и выражение лица – сама непринужденность. Она лишь тихо вздохнула, понимая, что придется идти на уловки, хотя бы чтоб измерить температуру. Почему-то доктор даже не сомневалась, что если бы ашен понимал, что ту же процедуру она может провести ректально, он бы сейчас расслабил челюсть и позволил бы ей вложить градусник под уздечку языка.
- Глупенький ты какой, - тихо и даже как-то ласково говорит она, прежде чем откинуть с него до пояса простой больничный плед, которым он был накрыт. Дабы электронный градусник (и собственные пальцы) не раскрошился под мощными клыками отнюдь недружелюбного Эррона, Алекс воспользовалась тем, что руки его были плотно зафиксированы. Она просунула градусник в подмышечную впадину, где он плотно соприкасался с его телом.
- Посмотрим, как заживает твоя рана. Не делай резких движений.
И пусть он не отвечал ей, она все равно продолжала проговаривать эти короткие незначительные фразы с ненавязчивой теплотой в голосе. И пусть он рычал и его клыки не оставляли сомнений в его намерениях, Алексис все равно продолжала то, для чего пришла. Она с осторожностью снимала наложенную повязку, аккуратно прикасаясь кончиками пальцев к бледному телу, и чувствовала, как гладкие мышцы натянуты и напряжены до предела под ее прикосновениями.
Соприкасающиеся края раны сходились с образованием первичного рубца, место пулевого ранения затягивалось без гноя, а это было редкой удачей, учитывая те полевые антисанитарные условия, в которых Алексис пришлось извлекать из него пулю. Но, тем не менее, времени прошло еще совсем мало, да и общее истощение организма сказывались на течении процесса заживления, создавая условия, замедляющие его.
Осмотрев рану, доктор быстро ее обработала. После она вытащила обратно градусник и убедилась в том, что температура Эррона держится в пределах нормы для его самочувствия. Будучи самой на волосок от нападения ашенов, даже сейчас наблюдая за его хищным взглядом и обнаженными клыками, Алексис слепо верила в беззащитность ашенов, в несправедливое и жестокое отношение к ним и считала их агрессию защитной реакцией из-за страха к тому, что с ними происходило. Ей было жаль этого истерзанного пытками молодого ашена. И в отличие от своего непосредственного начальника, она не собиралась причинять ему вред. Но как бы ей не хотелось, чтоб Эррон Гилмор перестал рычать и поверил ее благим намерениям, она понимала, что его оскал это именно то, что заслужили все те люди-изверги, которых он видел и знал до нее. За всеми этими размышлениями доктор Картер сделала больному укол новокаина с антибиотиком и стала накладывать поверх новую антисептическую повязку.

Отредактировано Алекс Картер (2016-01-20 07:04:19)

+1

5

Вежливости врачей Эррон не верил, как и их спокойным улыбкам. Он прекрасно знал, что следовало за всеми этими фразами: «Не бойся, больно будет совсем чуть-чуть» или «Не сопротивляйся, тогда будет легче». Легче не было, а боль после подобных фраз чаще всего была невыносимой. Страшные картинки прошлого мелькали перед закрытыми глазами каждый день, когда Эррон засыпал. Вот он заснул в кипельно-белой комнате и проснулся с отвратительным грубым швом на теле, лишенный куска собственной печени, и все внутри болело так, что никаких слов не хватало, чтобы описать это. А вот он сидит в луже собственной мочи, когда на его поджаром теле тестировали сопротивляемость электричеству, пуская по его коже ток.
Этой женщине тоже не было доверия, не смотря на все ее милые фразы и добродушные улыбки. Она одна из них, из людей – а эти существа не знают чести. Сегодня она залечивает ему рану, а завтра сама же введет ему в вену смертельную инъекцию. Но рычать Эррон перестал, как только та убрала от его лица эту человеческую штуковину. Он лишь вздрогнул, когда металлический кончик прислонился к его подмышке. Боли не последовало, и ашен более менее успокоился. Он прикрыл глаза, якобы пытаясь погрузиться обратно в дрему, но сквозь черные ресницы наблюдал за каждым движением женщины.
Та снимала его повязку, осматривала и обрабатывала рану. Эррон лишь мерно дышал, к этой боли он уже привык. Обычно медсестры делали одно и то же, после чего он получал укол, приносящий облегчение. Но даже не это было главным удовольствием, а то, что после этого люди уходили, закрывая за собой дверь, и Эррон мог спокойно спать до позднего вечера, пока не наступит его время. Правда, лежа в пустой комнате без возможности шевелиться, ашен иногда спал и ночью, грезя об охоте и родном племени, о свежем запахе травы и чистом небе.
Эррон даже улыбнулся кончиками губ, вновь замечтавшись о свободе, но улыбка спала от легкого укола. Он открыл глаза, когда женщина уже убирала шприц. Вот и все, сейчас недомогание уйдет и на него снизойдет покой. Ловкие руки быстро накладывали повязку на его заживающую рану, которая болезненно почесывалась по краям. Эррону хотелось пить. На него, как на подопытного, еженедельный рацион ашенов рассчитан не был, поэтому в больнице приносили лишь вонючий бульон, который Эррону приходилось выпивать от безысходности, едва сдерживая рвотные позывы. Иногда он отказывался от еды, не в силах вынести этот навар на трупном мясе.
В основном Эррон потреблял воду, и сейчас бдительно следил за каждым движением женщины, выжидая, когда она ему предложит питье. Внутри даже ощущался легкий мандраж – вдруг она забыла? Вдруг придется ждать еще несколько часов до обеда? Он и так лежит всю ночь без какой-либо провизии. Эррон глухо заворчал. Не зарычал, а именно заворчал, привлекая к себе внимание, и быстрым движением языка облизнул губы. Ашен прекрасно знал, как на английском языке звучит слово «вода», но до сих пор не желал разговаривать с людьми. Опускаться до произношения их отвратительно мягких слов. Лучше остаться с жаждой и вынашивать план мести, попутно безнадежно пытаясь вспомнить хотя бы собственное имя на родном языке.

0

6

Эту быструю неуловимую улыбку Алекс не заметила. А может заметила краем глаза, но не поверила, что этот ашен, настолько ощетинившийся ко всему человеческому вдруг умеет и может вот так просто приподнять уголки губ в естественной мечтательной улыбке. Она сидела опустив глаза вниз, глядя на его бледную прохладную кожу и на стерильные инструменты, которыми технично работала, проводя столь бесхитростную процедуру. Она подняла голову, когда уже убирала шприц, как раз выхватывая во внимание его глухое ворчание и облизывание губ, выглядящие такими неотъемлемо животными жестами.
Алекс ничего не ответила ему на издаваемые им звуки и демонстративный жест. Просто посмотрела пристально в его худое лицо, после чего стянула с себя маску, молча встала и подошла к столу. Она взяла его карточку, открыла на последней странице и сделала несколько пометок, быстрыми росчерками ручки и не присаживаясь за стол. После чего оставила медицинскую маску на столе, бросила взгляд на Эррона и вышла из кабинета.
Но она не ушла насовсем. Спустя минут семь, может чуть больше, может чуть меньше, доктор Картер вновь вернулась в палату к тому ашену, с кем никто не желал иметь дело и рисковать потерять конечность. Она зашла, снова плотно затворив за собой дверь. Как и до этого, белоснежный халат висел на ее плечах и оттенял своей белизной густые рыжие волосы, выбивающиеся из педантично сцепленной на затылке прически. Вот только в этот раз ткань одного из широких карманов ее халата оттопыривалась, как если там лежало нечто объемное и весомое. Но никакого секрета здесь не было. В одном из ее карманов лежал пакет со свиной кровью. Но прежде чем, она извлекла его наружу, Алексис прошла к окну и, ухватив скучную больничную штору, дернула на себя, расправляя и закрывая ей окно. Теперь настырные лучи поднимающегося солнца не скользили по стенам, по исцарапанной поверхности стола и не били в глаза. И когда по палате рассеялась тень, Алекс вновь села возле больничной койки. На глазах пациента она вытащила из кармана пакет крови. Открутив крышку, женщина поднесла упаковку к губам Эррона, надеясь, что на этот раз он не начнет рычать или скалится.

0

7

В груди Эррона разгоралась злость. Человеческая женщина, казалось, совершенно не замечала его просьб, и медленно, но верно становилась в глазах ашена такой же мучительницей, как и другие люди в белых халатах. Она занималась своими делами, что-то писала, ходила по комнате, будто наблюдать за привязанному к кровати существу, мучимому жаждой, для нее было в порядке вещей. Другие девушки, более молодые, боялись Эррона, но все же доставляли ему необходимое для поддержания жизни. Эта женщина не боялась.
Ашен даже не мог определить для себя, что его больше всего раздражало – отсутствие заботы или отсутствие страха перед диким зверем. Женщина развернулась и ушла, не произнеся больше ни слова. Тогда в голове Эррона скользнула мысль: возможно, так это слабое существо человеческой расы приучает его к их отвратительной речи. Когда ашен только попал на эту планету другие люди пытались сделать с ним то же самое – они заставляли его смотреть на какой-то предмет, по плоскости которого мелькали эти мягкие размазанные слова. И как бы Эррон не сопротивлялся, они запечатлевались в его памяти, как будто их выводили раскаленным ножом.
Потом его признали не поддающимся к обучению, но не убили быстро, как надлежало по их же собственным правилам. Им нужен был материал для исследований, и они продолжали мучить ашена долгое время. Неужели, за выходку с нападением на вождя местного человеческого племени эти существа в белых халатах решили дать ему эдакий второй шанс и исправить его? Эррон едва не взвыл от ярости и отчаяния, но быстро успокоил себя. Гордость свободного народа не позволяла ему согласиться на такую подачку. Лучше умереть, но не поддавшимся чарам этих существ.
Жить по правилу слизняков, не знающих чести? Людей, которые только и годны, что на корм, хотя и безумно напоминают внешне ашенов? Увольте. Какой бы мучительной не была смерть, уготованная Эррону, он был готов ее стерпеть и умереть свободным. Успокоившись, он закрыл глаза, решив побыстрее заснуть, чтобы жажда не начала мучить его с небывалой силой. Но через минуту дверь снова открылась, та женщина вернулась и направилась к окну. Эррон проследил за ней взглядом, не скрывая своего любопытства, едва щурясь от лучей света.
Женщина закрыла шторы, и ашен пару раз моргнул. Его глаза заслезились от облегчения. Теперь ему не приходилось щуриться от режущих лучей проклятой звезды. Интерес возрос, когда женщина подошла к нему ближе, сунув руку в карман. Эррон зашевелился, его верхняя губы подергивалась в ожидании чего-то опасного, но на глаза попался лишь пакет, наполненной густой красной жидкостью. От одного только вида свело челюсти, а клыки, острые как бритвы, полезли наружу, упираясь кончиками в губу. Эррону пришлось приоткрыть рот, чтобы не поранить себя самого.
Он кидал быстрые взгляды на лицо женщины, желая понять, чего она хочет. Он не пил крови уже очень давно – никому не нужен был дикий ашен, полный сил. Но взгляд неизменно возвращался к желанному пакету. Даже если бы Эррону уверенно сказали, что в этой крови яд, он бы все равно ее выпил, ровно также, как и человек, умирающий от голода, вцепился бы в кусок хлеба.
Женщина отвинтила крышку, и в чувствительный нос ашена ударил металлический запах крови. Животной, не человеческой, но Эррону было все равно, ведь до недавнего времени он и не пробовал иной. Ашен не огрызался, не пытался впиться в руку – только жадно обхватил белый пластик губами и крепко зажал зубами, будто боясь, что пакет отнимут, едва он прикоснется к нему. «Горлышко» было маленьким, и клыки болезненно впились в нижнюю губу, но Эррону было все равно. Мощное горло втягивало кровь с невероятной скоростью. Пакет сдувался, опадал и пустел на глазах.
Ашен сделал только одну передышку, чтобы втянуть носом воздух, прежде чем сделать второй, финальный глоток, опустошивший тару окончательно. Эррон облизнул губы, чувствуя неприятный вкус собственной крови, но это не могло испортить ему удовольствия. Желудок довольно заурчал, получив привычную для дикаря пищу. Ашен задышал чуть чаще, буквально чувствуя, как к нему в ближайшее время вернуться силы.

+1

8

Алекс придерживала упаковку крови и наблюдала за тем, как быстро та опустошалась от жадных глотков ашена. И пока она смотрела как он пил, она не могла не думать какое идеальное оружие сейчас лежит перед ней. Сострадание, жалость, чувства милосердия и справедливости все это было на поверхности, так очевидно и не подлежало сомнению, но глубже за всем этим Алексис не могла избавится от обостренного желания пользоваться всеми доступными ресурсами для достижения личных горячо честолюбивых целей. Представляя, как крепкий высокий Морган Рид может переломить хребет Эмосу Стенли, а хищный Эррон Гилмор может загрызть его своими острыми клыками, которые обострились сейчас от одного только вида животной крови, Алексис было сложно бороться с искушением использовать столь грязные методы для того, чтобы занять место главы медицинского отделения. Такой соблазн был слишком велик для ее честолюбивой натуры. И пусть скоропостижная смерть Стенли ввиду несчастного случая не гарантировала бы ей желанной должности, но существенно увеличивала шансы. И всю ту жалость к этим двум ашенам, которая возникала в ней при мыслях об этом, она оправдывала неизбежной необходимостью пары жертв ради иллюзии сохранения жизни остальных их собратьев. Ей не хотелось верить в то, что она может хоть в чем-то заблуждаться в своих намерениях.
- С твоей разговорчивостью, у нас не будет проблем сохранить нашу маленькую тайну, - сказала она, забирая и пряча обратно в карман опустошенную упаковку. На ее пальцы случайно упали с горлышка несколько капель крови, но она, кажется, не обратила на это внимания. Женщина улыбнулась ему и слегка погладила по волосам, приглаживая его темные непослушные пряди. На самом деле, конечно, ей хотелось, чтобы Эррон перестал на нее смотреть со злобой и оскалом и начал разговаривать, но она понимала, что для столь запуганного дикого зверька, которого он время от времени напоминал по своему поведению, еще слишком рано и наивно будет довериться рукам, дающим пищу. Пока она даже не могла и надеяться на его милую улыбку или слова благодарности. Тем более, что на всякий случай Алекс не стала ослаблять ремни, фиксирующие его на койке.
- Оставлю тебя сегодня без снотворного. После такой трапезы ты и так крепко заснешь, -  она накрыла ладонью его руку, слегка сжала своей и отпустила. - Сладких снов.
Врач поднялась с места, поправила на нем одеяло и направилась к выходу из палаты.

+1

9

В одном Алекс была чертовски права. Эррон пару раз облизнулся, впитывая языком последние капли послевкусия, и успокоился. В глазах не было настороженности и злобы, он не выслеживал руку женщины, мечтая вцепиться в тонкие струйки вен своими острыми клыками. Сытое животное – мирное животное.
Даже на прикосновение к волосам Эррон отреагировал лишь ленивым оскалом, который на оскал-то не был похож. Ашен чуть дернул верхней губой, но клыки уже втягивались обратно в десны, и никакой угрозы эта гримаса не несла.
Мысленно, конечно, Эррон не смирился со своим положением, но поступок этой женщины заставил его призадуматься. Что-то было не так. Он, правда, не думал о том, что Алекс была не такой плохой, как ему казалось; этот критерий пока оставался на том же уровне. Эррона волновал другой вопрос: зачем все это? К чему вела вся эта человеческая доброта, сытная кормежка и ласковое отношение?
Теперь уже факт того, что его должны убить по всем местным законам, выглядел размытым. Не было смысла задабривать будущий труп. Все эти события не укладывались в мозгу ашена. Эррон даже подумал, что все это выглядит как одобрение за его злодеяния, и был неправдоподобно близок к верному решению. Быть может, ему хотели поручить убить кого-то? Кого-то определенного?
Не смотря на верность догадки, Эррон не остановился на данной версии. Ашену это казалось нереальным. Он еще не знал о том, какими подлыми бывают люди, о том, как они запросто подставляют друг друга из-за выгоды и многого другого.
В другом же Алекс ошибалась. После такого плотного обеда Эррона должна была сморить дневная усталость, но не сморила. Кровь бурлила в венах, силы приливали к исхудалому телу. Эррону хотелось двигаться, бежать куда глаза глядят, чувствовать ветер на своем лице и неописуемое чувство свободы.
Когда дверь захлопнулась за спиной женщины, ашен дернулся в путах, но те держали крепко. Рефлекторно, без особого энтузиазма Эррон дернулся еще раз – бесполезно. Казалось, что запахи стали насыщеннее, а глаза зорче. Он полностью контролировал свое тело, хотя и чувствовал тупую боль повсюду. Но все это было бесполезно, он оставался недвижим.
Единственное, что он мог сделать – это думать. И Эррон терзал себя долгими утомительными размышлениями до тех пор, пока не начал зевать. Ашен перевел глаза на зашторенное окно, чуть жмурясь от рассеянного света, чтобы сон скорее пришел, следуя биологическим часам. Через несколько минут он уже крепко спал, его грудь мерно вздымалась под одеялом.
Проснулся Эррон поздно ночью, когда больница опустела, за исключением дежурных врачей и спящих пациентов. Ему было жарко. Кончиками пальцев он сантиметр за сантиметром спустил белое одеяло до пояса. Эта ткань ему была не нужна – в своем мире он спал абсолютно голым на камнях, но люди мерили по себе, вот и устроили ашена по человеческим порядкам.
И снова мысли, роящиеся в голове. Долгие часы одиночества в темной, а оттого уютной комнате. Теперь Эррон все чаще останавливался на вопросе: будут ли еще подобные «праздники»? Принесет ли эта странная женщина ему еще крови? Он не был голоден, в дикой природе порой приходилось питаться раз в два, а то и три дня – это не было критично для ашенов, хотя и сказывалось на физической форме. Но получив кровь один раз за долгое время, хотелось пить ее каждый день.
Под утро Эррон заметил за собой, что теперь он с нетерпением ждет людей. Это было стыдно и больно признать, но в таком положении он был зависим от них. И больше всего от Алекс. Этот вывод Эррону не понравился, он недовольно сморщил нос и глухо заурчал, как ворчливый пес.

0


Вы здесь » Red Zone » Красная Зона » Укрощение строптивого


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC