Red Zone

Объявление


Добро пожаловать!

Уважаемые игроки и гости форума, наша долгая реконструкция завершилась, и мы рады снова приветствовать новых игроков. Просим обратить внимание на изменения в сюжете: была добавлена новая локация - будущее, в котором привычный нам мир изменен, и жители иного мира спокойно сосуществуют с людьми.


Время в игре:
21-31 августа 2023 года / 21-31 августа 2045 года
Температура днем до 25 градусов по Цельсию, ночью около 14.

В ночь на 27 августа 2023 года - шторм!
Красная зона значительно опустела: жителей стало гораздо меньше. Шторм оставил после себя множество разрушений и потерь. Пострадали не только люди, но и ашены.
В Красную Зону прибывают военные. Грядут новые порядки!

События, происходящие в городе, обсуждаются.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Red Zone » Отыгранные эпизоды » Слишком ярко


Слишком ярко

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Дата: 24 января 2023 года
Место: Красная Зона
Участники: Лэн Даррен, Ксандр Колд (очередность соответственная)
Краткое описание: Очередная встреча двух парней, незаселенный пустующий домик и разговоры о прошлом.

0

2

Внешний вид

Одежда: Классические джинсы, дутая синяя куртка, черная шапка, черные перчатки, черные же зимние кроссовки. Под курткой белый свитер.
С собой: Армейские жетоны, лопата =)

Это был прекрасный денек с самого утра. Мороз не слишком сильный, а с неба падают красивые крупные снежинки; каждая из них индивидуальна и по-своему красива. Лэн приготовил завтрак, разделил его со своим Надзирателем, прошелся по магазинам, а во время обеда пошел расчищать двор и улицу от снега. Сегодня была его очередь убирать территорию Красной Зоны, но это не огорчало парня. Он даже любил приносить эту скромную пользу людям. Пусть за это не платили, и это была чисто ашенская «привилегия», в голове блондина все строилось по-другому. Тем более, что работал он один, специально выбирая время, когда на выделенном ему участке уже не будет никого из зубастых.
Хлопья снега опускались на темную ткань шапки, замирая там, а Лэн улыбался под нос. В его голове играла какая-то позитивная песенка, и пока руки выполняли физическую работу, мозг сочинял новые куплеты. На свежем воздухе этот творческий процесс проходил даже быстрее, и через двадцать минут блондин уже практически полностью сформировал свое новое «детище».
Лэн любил зиму, не смотря на то, что солнце, отражаясь от белоснежного снега, порою сильно било по чувствительным глазам. Быть может, это было остаточное ощущение восторга из родного мира, ведь там, с наступлением холодов, парень вздыхал с облегчением. Животные, такие нарядные в своих цветных шкурках, были прекрасно видны на твердом насте снега, а вот он – обладающий таким уникальным цветом волос и светлой же кожей, был совершенно неприметен. Лэн кутался в белоснежные меха местного зверя, чтобы ничего не отморозить, и каждая его охота оканчивалась успехом, в отличие от вылазок в другие времена года.
Зима в то время значила для него сытость и продолжение жизни. Ведь с тех пор, как погибли родители, не дождавшись того, как их сын станет взрослым, выживать становилось все тяжелее. Степные ашены не отличались семейностью, многие из них хотели загрызть бесполезного мальчишку, приходилось доказывать всем, что ты достоин жить и продолжать род. Чаще всего он охотился в одиночку, изредка прибиваясь к своему племени. Он существовал подле кочующего поселения, вроде бы с ними, а вроде бы сам по себе. Впрочем, это было естественно для степных «гиен».
Да и какая разница… Лэн практически не вспоминал о тех днях, выжигая эти картины из своего сознания. Его жизнь начиналась здесь, в Красной Зоне, и продолжалась уже почти семь лет. Блондин улыбнулся под нос очередным мыслям, сгребая с асфальта остатки снега, забрасывая их на обочину, чтобы людям было легче ходить. Ему было даже немного жалко убирать эту красоту и обнажать твердую некрасивую землю, уже давно спящую под покровом «белой шубы».
Мимо ходили одинокие люди, не боявшиеся легкого морозца, заставляющего краснеть щеки, нос и лоб. И одна фигура показалась Лэну знакомой. Высокий рост, не слишком широкое телосложение, длинные ноги. Парень повернул голову вбок, и блондин улыбнулся шире, теперь уже точно узнав профиль прохожего. Усмехнувшись под нос, блондин наклонился, собирая в ладони влажный тяжелый снег, делая из него банальный снежок. Прицелился, замахнулся и… попал прямо в центр спины, между лопаток. Зрение и сильные руки не подвели.
- В «яблочко», - мягко рассмеялся Лэн, прикрывая рот тыльной стороной ладони, защищенной от холода черной перчаткой. Его светлые глаза искрились весельем, и он не мог прекратить смеяться, так забавно и уморительно выглядело рассеянное, непонимающее лицо Ксандра, получившего ощутимый толчок в спину, - Хэй, привет! – наконец, проговорил Лэн, улыбаясь от уха до уха, помахав бармену рукой, зажав другой черенок от лопаты.

+1

3

День сегодня и, правда, был отличный и очень светлый. А все потому, что Ксандр отработал свою смену в баре, освободившись даже раньше, чем планировал, поэтому уже хорошо выспался, а теперь, наслаждаясь погодой, брел из кафешки, где набивал свой живот вредной, но очень вкусной едой.  Самочувствие суперское, погодка тоже не подкачала, чего еще желать? Разве что компании. 
Мрачным быть не получалось, даже у стражей порядка, ведь приходилось щуриться от яркого солнца, а такие лица уже не кажутся грозными. Что уж говорить про вечно улыбчивого Колда, который любил и зиму тоже. Об этом, шепча, намекала его фамилия, доставшаяся от мамы. Парень морщился, нахлобучивая шапку глубже, чтобы скрыться от вездесущего света. Но так было даже удобнее рассматривать маленькие снежинки, что падали на вязанные черные перчатки-варежки.  Очень красивые и тонкие, непохожие одна на другую, словно сделанные каким-то изящным ювелиром.  Снег, на самом деле, был очень красивым, такие крупные хлопья, которые застревали на шапке и куртке, делая тебя похожим на двигающийся позитивный сугроб.
Снежок догнал Ксандра вовремя, он действительно подумал, что здесь не хватает только компании, а все остальное в норме. Удивленный парень повернулся в сторону, откуда прилетел кусочек холода. Нет, он не собирался ругаться, это было не в его характере. Да, и так мог сделать разве что только знакомый или такой же одинокий, как и он, ребенок, чтобы привлечь его внимание к себе. Ребенка ругать не будешь, а вот компания… Компания сама его нашла, не успел он об этом хорошенько подумать, и представить хоть кого-то рядом с собой.
Напротив него стоял красавчик - Лэн. Этого парня Колд не привык видеть днем, он появлялся только вечером в клубе и исчезал там же. А теперь стоял перед ним такой милый, припорошенный мягким снегом, такой.. непривычный. И его глаза искрились шалостью и смехом, и они были оглушительно голубыми, волшебными, что даже Ксандру, который никогда толком не умел рисовать, захотелось попробовать запечатлеть это лицо.  Он и сам расцвел в широкой улыбке, увидев парнишку, качнул головой.
- Ну, держись! Сам напросился! – выкрикнул он, руша тишину этой улицы, мигом сгребая пригоршню снега, чтобы изобрести хороший такой снежок, который полетит прямо в Лэна, а потом еще один и еще... Конечно, не все его «творения» находили свою цель, но это было не важно, ведь главное в игре - это сама игра, тем более в такой игре. Ксандр с каждым «ударом» старался подобраться ближе к «противнику», а потом и вовсе, неожиданно поменяв осторожную тактику медленных шаговых приближений, на быстрый бег, достиг блондина и свалил его в мягкий, только что убранный им самим, снег.
- А вот теперь - привет, - сказал запыхавшийся, победно улыбающийся бармен, возвышаясь над Лэном, застрявшем в сугробе. Но Ксандр не был бы собой, если бы не подал руку нуждающемуся в помощи блондину. Ведь цель была достигнута, а это значит, что игра окончена, и можно уже тихонько пообщаться. Шапка немного съехала, а щеки на морозе раскраснелись, глаза, как обычно источали особенное тепло. На Даррена сложно было смотреть иначе, он был  хорошим парнем, с ним можно было подурачиться, и покувыркаться. Причем, как оказалось, не только в переносном смысле, но и в прямом.
- Вставай скорее, замерзнешь, - да-да, местами этот человек, которому больше не о ком было беспокоиться, заботился о тех, кто рядом, в данном случае это был Лэн, и Ксандр собирался его вытащить из этого сугроба крепким рывком рука, поставить парня на ноги и даже помочь отряхнуть весь снег, что налип на куртку

Отредактировано Ксандр Колд (2013-12-09 00:38:45)

+1

4

Так забавно было лицезреть эти перемены мимики на красивом лице, покрытом неизменной легкой щетиной, к которой всегда так хотелось прикоснуться, чтобы почувствовать, как она жестко и приятно колется. Ксандр удивился, о чем говорили его округлившиеся еще больше глаза, потом произошло опознание «шутника», и губы растянулись в широкой улыбке. Причем улыбка эта сначала была радостной, а потом перешла в разряд шкодливых, и едва мужчина начал наклоняться, как Лэн уже понял, что его ждет.
- Нет-нет-нет-нет-нет! – смеясь, воскликнул блондин, отбрасывая лопату в сторону, уклоняясь от летящих в него снарядов. Поначалу у него это хорошо получалось, ведь он был куда быстрее и ловчее людей, не смотря ни на что. Но чем ближе становился Ксандр, тем становилось труднее наклоняться и прыгать из стороны в сторону, как зайчик по снегу, и все больше снежков достигало своей цели.
Не смотря на это, Лэн громко смеялся, раскрасневшись от мороза и такой активности в скулах. А потом вскрикнул от неожиданности, когда Ксандр побежал на него. День все же продолжал влиять на него «пагубно», поэтому блондин не сразу рванул со всех ног от парня, а замешкался и тут же очутился в самодельном сугробе. Шапка сбилась немного на бок, а под короткую куртку забилось чуть-чуть снега. Лэн не обращал на это никакого внимания.
- Только не думай, что ты победил, - шутливо проговорил блондин, протягивая руку, будто бы соглашаясь на помощь, но едва зацепился за ладонь Ксандра, схватил ее двумя руками, резко и сильно дергая мужчину на себя, сваливая с ног. Бармен потерял равновесие, рефлекторно выставив вторую ладонь вперед, а Лэн уже приподнимался, подминая шатена под себя, переворачиваясь в сугробе. Он не казался силачом, но и хилым не был, тем более что оба парня были примерно одной комплекции. Быть может, Ксандр чуточку потяжелее и помускулистее.
- Вот здесь тебе и место, - хохотнул Лэн, буквально лежа на бармене, сдерживая его руки, чтобы даже и не думал свалить его повторно. Такое тяжелое дыхание, какое-то внутреннее возбуждение от снежной возни и азартный блеск в глазах. Блондину было даже жарко теперь. А еще он любовался «поверженным соперником». Тот лежал в снегу, оттеняющем его голубой цвет глаз, отчего те становились нестерпимо яркими. Эта небрежная щетина, окружающая красивый изгиб тонких губ. А еще… Лэн как-то не замечал или не обращал особенного внимания, ведь встречался с барменом обычно в полумраке и не так близко лицом к лицу. Но у Ксандра был такой маленький аккуратный нос… Это было так странно. Как-то чрезмерно мило для мужчины, и Лэну хотелось глупо улыбаться от этой мысли.
Конечно, не смотря на долгие рассуждения и любования, прошло-то от силы секунды две, может, три. Пауза была и было видно, как Лэн замер, скользнул светлым взглядом по лицу партнера, но не более того.
- Пора вставать, пока не замерзли… - как-то мягко проговорил блондин, чуточку улыбаясь. Ксандр лишь смотрел на него, так странно, что сердце в груди замирало от какого-то непонятного блондину чувства. Его как магнитом тянуло к этому мужчине, и рот проговорил еще одно тихое слово, - Наверное…
А потом… Лэн сам не понял, как наклонился ниже, а Ксандр потянулся навстречу, и их губы в тот миг соприкоснулись. Блондин втянул холодный воздух носом, и это было последнее четкое ощущение действительности. Поцелуй был тонким, нежным, даже ласковым, но отчего-то и без страсти тело легонько подрагивало, как от электрических разрядов. Откуда-то взялась эта странная нервозность, которую Лэн никогда не испытывал ни с кем. И плевать было, что кто-то мог идти мимо и видеть их. Главное, чтобы не подумали, что Лэн его ест… От этой мысли блондин не выдержал и улыбнулся в губы бармена, прерывая эту сладость, оставшуюся на языке.
- Пойдем со мной… - прошептал он, чувствуя напряжение, возникшее между их телами, - Я покажу тебе кое-что… - с этими словами Лэн поднялся, помогая выбраться из сугроба своему приятелю, отряхнулся от снега и повел его по дороге жилого сектора.

+1

5

Настал момент, когда Ксандр закончил эту веселую игру. Он победил, и теперь хотел вытащить поверженного Лэна из сугроба. Но не тут то было. Блондин был явно не согласен со своим поражением, поэтому игра продолжилась, и теперь Колд лежал в снегу, а сверху его приминало тело ашена, который явно не был настроен, как-то агрессивно, что радовало.
- Я больше люблю занимать активную позицию, нежели разлеживаться, - мурлыкающе произнес этот змей искуситель, намекая, естественно, на секс, подмигивая Даррену. В их отношении задор, шутки и пошлость легко граничили друг с другом.  Но певец словно не слышал, он рассматривал лицо бармена. Взгляд нежно скользил по румяной от морозца коже, по блестящим эмоциями глазам, так, как Ксан сам секунды назад рассматривал этого презабавного, милого, в съехавшей шапке, мальчишку.   
Парень как-то на автомате прошептал, что пора вставать, но потом почему-то наклонился, и подарил  шатену свой поцелуй. Это было за три секунды до случившегося, и отражалось яркой надписью на лице Лэна, поэтому очень предсказуемо. И Ксандр не отверг  эту возможность, не так давно он и сам целовал эти губы, а почему бы не целоваться, если обоим хочется? Поэтому сладкие ласки продолжались, пока мальчишка не опомнился и не отстранился, растеряно глядя перед собой.
Ясно было только одно, что этим все не закончится,  они не скажут друг другу «пока, было приятно с тобой увидеться», каждый хотел большего -  быть в обществе друг друга, пусть не обязательно получить секс, но хотя бы поболтать. Ксану этого не хватало, у них никогда не было для этого времени, а сейчас сама судьба свела их одиноких и вполне свободных, чтобы восполнить пробелы в отношениях.
Лэн оказался быстрее, видимо, он не раз нарушал закон, поэтому не слишком тушевался, а вот Ксандр, будучи не на своей территории, потерялся, ведь здесь не было знакомых углов, которые знаешь, как свои пять пальцев, от которых карман хранит ключи. Бармену оставалось кивнуть, и он это сделал, соглашаясь посмотреть это «кое-что». И из сугроба они, конечно, вылезли, помогая привести внешний вид друг друга в порядок. Даррен уже тянул его по дороге в известном ему направлении. Путь к жилому кварталу был ему хорошо знаком.
Шли не долго, потому что остров был мал сам по себе, а сосредоточение всех построек еще меньше. В последний момент, томясь у двери, ожидая, пока «разведка» Даррена закончиться, он подумал о камере, и о том, что все развлечения их снимут на пленку, и все это может стать непоколебимым  доказательством против него, но от чего-то храбрился. Уходить хотелось меньше всего.
Голубые глаза искали  по потолку неизменное око заумной современной техники. Ксандр рассмеялся, когда увидел это «рукотворчество» -  на камеру была надета черная перчатка Лэнни, причем техника, явно обезвреженная, но целая, теперь не имела возможности увидеть все то, что произойдет здесь.
- Только имя мое не произноси, если хочешь, чтобы никто  не узнал, кто с тобой и чем мы будем сейчас тут заниматься, - шатен обхватил стан блондина руками, крепко прижимая к себе, показывая, что в этих жилах закипает страсть, а ведь это только начальная ступень. Губы нашли губы, руки стали лазить  по все еще одетой в куртку спине Даррена, явно желая исключить все преграды, в виде ткани, ничего не должно этим двоим мешать.
Поэтому Колд в какой-то эйфории сам не понял, как раздел парня, как разделся сам, и была ли помощь. Все происходило словно в наркотическом опьянении, он целовал шею, грудь, живот и все остальное, гладил тело везде, словно очень соскучился и был по уши влюблен. Секс казался еще лучше, чем был тогда в темноте, потому что не приходилось сдерживаться, и он видел каждую эмоцию на смазливом лице, каждое мельчайшее изменение в нем и его гибкой спине, и это заводило его еще больше. Теперь их никто не ограничивал, поэтому второй раз не заставил себя долго ждать. Невозможно было лежать в одной постели с певцом и не хотеть его.
Это могло продолжаться бесконечно… второй и третий… тело жаждало удовольствий, и эту жажду сложно было удовлетворить, хотя бармен немного уже выдохся, а сейчас лежал,отдыхал, прижимаясь носом к плечу блондина, который отдыхал под ним. Совесть немного взыграла, и парень отстранился, ложась набок.
- Я тебя почти люблю.. и шубу куплю, только будь со мной навсега-навсегда, - дурацко кривляясь, пропел Ксандр, а потом его мутный взгляд уперся на шрам, на коже блондина. Раньше он не замечал этого изъяна. И хоть это его совершенно не портило, любопытство не осталось в стороне. Палец тонко обвел старое повреждение на спине… - Откуда шрам? В темноте я его не видел, а теперь захотелось узнать историю, о том, как малыш Лэн упал с дерева и напоролся на куст, или еще какую-то, - смешливо произнес шутник, продолжая обводить шрам пальцем.

Отредактировано Ксандр Колд (2013-12-29 17:08:52)

+1

6

Не смотря на нетерпение и возбуждение, ярким пламенем разгорающиеся внутри, Лэн упорно продолжал ставить на первое место осторожность. Он прожил в Красной Зоне почти уже семь лет, и прекрасно понимал, чем может грозить их невинная связь с Ксандром. Страшно было не за себя – местного майора, начальника безопасности, блондин распрекрасно знал, а посему довольно просто мог выкрутиться, пожертвовав малым. Страшно было за Ксандра, которого тот самый майор мог довести до дергающегося глаза – уж в этих способностях Гранта парень не сомневался просто ни капли. 
Лэн тихонько попросил бармена следовать за ним в отдалении и не сверлить своим прекрасным взором его спину. «Делай вид, что мы не вместе», - сказал блондин, очаровательно улыбнувшись напоследок. На улицах тоже стояли камеры, не везде, правда, но с завидной частотой. Особенно в жилом районе, где в основном и обитали эти опасные животные – ашены, за которыми присматривали днями и тем более ночами. Лэн неторопливо шагал по улице, не оборачиваясь, стараясь следовать теми путями, где этих камер было меньше всего.
Он первым вошел в свободный домик, убеждаясь, что он уже никем не занят. Нет, для сексуальных утех его использовали редко – чаще здесь совершались какие-то важные переговоры или что-то подобное. Подробностей Лэн не знал, но частенько видел, как тот же самый майор заводит туда нужных ему людей. Домик был пуст, и блондин подставил табурет к стене, где прямо под потолком мигал этот «электронный глаз». Он снял черную перчатку и улыбнулся в камеру:
- Передавайте привет Гранту, - усмехнулся блондин, прекрасно понимая, что его лицо уже заметили, и наказания ему не избежать. Все равно придет этот давний знакомый, а это уже не было страшно… Лэн закрепил перчатку на камере, включил внутреннее отопление и подозвал своего любовника внутрь. И было так приятно почувствовать крепкие объятия прямо с порога. Парень на ощупь закрыл дверь, чтобы не вошли непрошенные гости, и хихикнул на фразу партнера, - Да ладно тебе, Льюис, - Лэн выразительно подмигнул с искорками смеха в глазах, - С твоим-то положением в Зоне тебе нечего бояться… - это была маленькая месть тому, с кем у блондина в определенный момент возникли… небольшие разногласия.
Льюис, да еще и высокого статуса, здесь был всего лишь один – глава службы безопасности. Если «фишка» подействует, на бедолагу явно посыплются смешки от язвительного Гранта. Ну, а если нет – Лэн не будет слишком огорчен, с него все равно не убудет.
А через несколько мгновений блондин и вовсе забыл про свою невинную шалость, утонув в руках жилистого бармена, что раздевал его, даруя поцелуи, один слаще другого. Они кружили голову тому, кто вовсе не привык целоваться. Иногда, забываясь, Лэн кратко лизал губы Ксандра, не замечая за собой того, как поддается животным инстинктам тела, которое еще не переняло за привычку человеческий поцелуй. Перед глазами все кружилось и плыло, расцветало пышными огнями, и колени предательски подкашивались от резко накатившего желания. Было жарко, хотя одежда уже лежала на полу, а домик еще не прогрелся окончательно.
Лэн почти спиной вошел в комнату, предназначенную для Надзирателей, где стояла более удобная кровать, и вскоре на ней же и очутился, придавленный страстным барменом и ничуть не возражая такому повороту событий. В конце концов, он прекрасно знал, зачем идет сюда, и безумно этого хотел.
Удовольствие не заставило себя долго ждать, будто приказывая Лэну приоткрывать чуть полноватые губы, пропуская стон за стоном, что становились все слаще и тягучее с каждой минутой. Перед блондином будто бы открылся новый горизонт, и теперь он мог более откровенно ласкать своего партнера, не опасаясь прикасаться к его разгоряченному телу ртом, которого так опасались предыдущие любовники. Надо ли говорить, что это возвышало Ксандра еще больше?
Лэн пребывал в сладостной эйфории, когда после первого раза, отдохнув всего пару минут, даже не успев заговорить друг с другом, сладострастие продолжилось. И это было так чудесно… Возбужденное донельзя тело так ярко реагировала на все эти движение, прикосновения, толчки. Блондин задыхался своими стонами и сбившимся дыханием, он будто бы сходил с ума и сгорал изнутри. А потом еще раз, совсем без остановок. Сердце выпрыгивало из груди, но замирать, давая отдых своему приятно измученному телу, совершенно не хотелось.
Наконец, изрядно выдохшиеся, парни остановились, тяжело дыша, но не «отлипая» друг от друга. Лэн совершенно не был против такого заменителя одеяла, ему было тепло и уютно под телом любовника. Он улыбался под нос, потихоньку убирая предательские клыки, которые все же выросли, не смотря на то, что блондин старался контролировать их до последнего. Но как держать себя в руках, когда с тобой творят что-то столь волшебное и неповторимое? Когда голову теряешь от восторга и безграничного наслаждения? Кажется, никак.
- Ты смотри, поймаю тебя на слове, и будешь ты мучиться… всегда-всегда, - мягко усмехнулся Лэн, шумно выдыхая в подушку. Он не воспринимал всерьез слова бармена, да и сам говорил только лишь в шутку. Какая может быть любовь между ними? Они всего лишь любовники, пусть и идеально подходящие друг другу. Лэн еще никогда не сталкивался с настоящей любовью, посему и не задумывался над этим вопросом, да и не страдал по этому поводу.
А вот прикосновение к спине заставило парня напрячься. Он бы и не обратил внимание на ласку Ксандра, если бы тот не озвучил свои мысли вслух. Голубые глаза резко распахнулись, а сердце замерло в груди. А на душе стало отчего-то так погано и мерзко, что даже во рту возник какой-то противный привкус.
- Ничего в нем интересного… - глухо отозвался Лэн, всем своим существом давая понять, что не хочет разглагольствовать на эту тему, не смотря на все свое безумно теплое отношение к шатену, - Просто… подрался… Воспоминание о прошлом, так сказать… - он вздохнул и, не выдержав, перевернулся, чтобы Ксандр больше не смотрел на этот неискоренимый изъян его тела. Обычно он не беспокоил блондина, ведь тот физически не мог его видеть, если бы, конечно, не выгибался перед зеркалом. Забывал… а потом получал напоминание о том, что прошлое не отпустило его. Оно было с ним. Навсегда.

+1

7

Шуточка Лэна с вымышленным именем для него явно, чтобы навредить какому-то то ли надзирателю, то ли еще кому не осталась незамеченной Ксандром. Бармен не одобрял и не осуждал этого (да и не мог осудить, все звуки записывала камера). Пусть делает то, что хочет, его не касаются отношения блондина с кем либо, несмотря на то, что он сам лично смешливо то и дело намекал певцу или говорил прямо, что тот единственный и любимый, и что его, Лэна, шатен ждал всю жизнь. Что, естественно, не было правдой, и оба это знали, но обоих это забавляло, поэтому он продолжал так делать.
Обделенный лаской в людском мире ашен слышал приятные, непривычные уху слова, а Ксандру нравилось их говорить, доставлять маленькую радость. Вроде игры на двоих, где правила были известны обоим. Развлечение… только оно не вечно. Сейчас они оденутся и опять расстанутся. Не навсегда, Ксандр это знал так же ясно, как и Лэн, но Ксандр не будет знать ничего, что происходит в жизни блондина, пока они снова не встретятся, возможно, снова не сказав друг другу и пары слов, кроме очередной похвалы за страсть. Как получится…
Только в этот раз у них было чуть больше времени на беседы, Ксандр боялся показаться навязчивым, но ведь ему было приятно находиться рядом с Дарреном, не только трахаться с ним. В памяти всплывали жаркие картинки крепких объятий - два тела, слившиеся воедино, толчки и почти животные поцелуи. Лэн облизывал его губы, как зверь, когда забывался совсем. Ксандр не знал, хорошо это было или плохо. Хотя, наверное, хорошо, если партнер теряет над собой контроль. Это уже означает, что ты доставил ему невероятное наслаждение, осознавать это было приятно… как невысказанный комплимент.
Неужели после таких сладких моментов он был недостоин знать что-то большее про своего неожиданного любовника? Неожиданного, потому что все опасные фантазии, так и оставались фантазиям, а эта воплотилась в жизнь, и стала отличной приправой к обычному бытию, эдакой перчинкой острой и горючей, желанной все больше. Ксандру вспомнились слова из одной книги, которую когда-то прочел, или фильма, что посмотрел: «Ты мой личный сорт героина…».
Наверное, это же чувство ощущает человек, раз за разом переступающий свой страх переломать все кости, снова шагающий из самолета, и в самый последний момент дергающий за кольцо, чтобы парашют раскрылся. Вот и здесь тоже. То и дело от страсти выползают клыки, которые могут превратить бармена в обескровленный труп, но он все равно продолжает стараться, чтобы эти опасные зубы выползли, вместо того, чтобы держаться подальше от ашенов, как все нормальные люди. Здесь на Красной Зоне явно не хватало хорошего адреналина. Ксандр нашел свой источник, велик с его трюками все равно был заброшен на всю зиму.
Ксандр в своей приятной эйфории немного был разочарован сменой настроения партнера, его мысли были такими легкими, несерьезными, но блондин перевернулся на спину, и взгляд его голубых глаз стал каким-то незнакомым. Такого взгляда Колд еще не видел, поэтому предпочел промолчать и не расспрашивать певца о событиях, что явно наложили какой-то глубокий неискоренимый отпечаток на его мировоззрение. Только мысленно любопытство продолжало предлагать варианты случившегося. Ксандр был добрым человеком и не хотел испортить впечатление от их этого свидания, раскапывая прошлое блондина.
«Такая странная реакция на обычный шрам… не может быть! Если эта драка не значила ничего для тебя, то зачем столько драматизма? Если бы ты с милым личиком соврал, что лез через забор и упал на что-то твердое, то я бы поверил, а теперь я хочу правды».
Рассуждения становились все пространнее. Ксан, конечно, сейчас не видел шрам, поэтому и догадаться не мог, каким предметом, как глубоко, а главное, как давно нанесена эта безусловно старая рана (да, и не был экспертом по «шрамоведению»). Но глаза – зеркала души, выдавали травму, и травму совсем не телесную. Лэну надо было прятать вовсе не шрам, а свои глаза. Тело зажило, но душа продолжала болеть даже сейчас.
Лэн вмиг стал загадкой, которую шатену еще предстоит решить. Блондин был не так прост, как казалось с первого взгляда. Улыбчивый, светлый, живой, скромный – он представлялся открытым, до сегодняшнего момента, но даже у него, оказалось, были тайны. Прошлая жизнь… Может, это было еще до Красной Зоны? И прошлая жизнь влечет Лэна до сих пор? И все так плохо, потому что парень понимает, никогда больше не будет той прошлой жизни, где он был свободен. Теперь только есть это настоящее, почти в кандалах, где ты делаешь то, что тебе говорят, а если не делаешь, то получаешь. Ксандру стало жаль парня, который из-за всех сил пытался казаться позитивным. Теперь все больше не хотелось его расстраивать. Но на то любопытство и существовало, что было стихийным качеством, вначале сказал/спросил/сделал, а уж потом подумал, как и случилось здесь.
Когда они оба одевались, уже готовые покинуть этот домик, что на время превратился в удобное местечко для свиданий, из кармана Лэна выпали армейские жетоны, звякнув об пол очень даже отчетливо. Парень, молниеносно среагировав на падение, поднял с пола безусловно дорогую сердцу вещицу, спрятав ее подальше от Колда. И первое, что почувствовал себялюбивый бармен был, конечно, укол ревности. С другой стороны никто никому ничего не должен, в этом и была легкость и свобода их отношений, она не обременяла обязательствами ни одного из них, но все же понимать не хотелось, что Лэн точно так же нежиться в объятьях другого.
Но все же, голубые глаза расширились, привлекая больше внимания и логики на помощь себе. «Что это за мужик, что подарил тебе свои жетоны? Они явно не твои, потому что ашены не служат, значит, подарены тебе на память каким-нибудь охранником или надзирателем и очень дороги, судя по тому, как бережно ты их убрал в карман. Похоже, все время носишь их с собой», - Ксандр нахмурился, не замечая за собой этого.
- Жетоны? Чьи они? – вырвалось из его губ, - Твоего надзирателя? Но вы вроде не в теплых отношениях, чтобы дарить что-то друг другу, ты сам так говорил, - пожал он плечами, не подозревая, что снова наступил на эту же больную мозоль…

+1

8

Ксандр не стал мучить своего партнера дотошными расспросами, за что Лэн был ему предельно благодарен. Он не хотел портить настроение ни себе, ни улыбчивому бармену мрачной правдивой историей или же ложью, состряпанной на скорую руку. Он вообще не хотел врать шатену, ведь Лэну казалось, что бармен был с ним честен и откровенен во всем, и хотелось отвечать на это доверие взаимностью.
Конечно, парня было сложно назвать знатоком человеческой психологии, но все же за семь лет, проведенные на Земле, Лэн понял – хорошие дружеские отношения могут сложиться лишь в том случае, если тебе нечего бояться. Ведь одна маленькая ложь тянет за собой вторую, а та – третью, пока эти обманы не сплетутся в огромный неприятный клубок, который, размотавшись на глазах у человека, которому ты лгал, выставит тебя в самом худшем свете.
Блондин повернулся на бок, лицом к своему любовнику, аккуратно закидывая на него ногу, своим немного угловатым мальчишеским коленом ощущая все то, что причиняло нестерпимое удовольствие некоторое время назад. Лэн улыбнулся под нос, утыкаясь оным куда-то в бок Ксандра, и было так приятно лежать молча с этим человеком, тихонько касаясь поцелуями его груди и едва проступающих на жилистом теле ребер, слушать ровное дыхание, прижавшись ухом к разгоряченной коже. Прикрыть глаза и лежать в обнимку, рассеянно скользя ладонью по подтянутому животу, а потом коснуться кисти Ксандра и также неторопливо ласкать его руку, переплетая пальцы между собой. Это была сбывшаяся мечта юного Даррена, и мысленно он горячо благодарил бармена за то, что он подарил ему этот чудесный день.
Все эти тонкие прикосновения, невесомые ласки, переплетения тел – показывали Лэну, что он был нужным, хотя бы на капельку, хотя бы на это время. Ксандр будто открывал перед ним новый мир – такой прекрасный и удивительный. Постоянно поступал так, как блондин не ожидал от него, говорил такие вещи, которых Лэн никогда не слышал в своей жизни.
Но вечно лежать невозможно, хотя внутри парень и хотел, чтобы время остановилось специально для них и дало возможность побыть друг с другом еще немного. Пришлось вставать, уничтожать следы их бурной деятельности, посмеиваясь так шаловливо и тихо, то и дело бросая взгляды друг на друга. Лэн натянул свое белье, а следом принялся натягивать джинсы… и вечер все-таки испортился. Испортился с громким четким звоном двух металлических блестящих пластинок, скрепленных цепочкой, выпавших на деревянный пол так внезапно.
Обычно Лэн придерживал карман рукой, помня о том, что хранится в нем, а сейчас, под волшебным гипнозом красивого бармена, совершенно забыл о своем секрете. Парень резко нагнулся, подбирая выпавшую вещь в тот же момент, но Ксандр стоял к нему лицом и все заметил. На лице блондина замерла восковая маска, ни единой эмоции, ни звука, ни мимического жеста. Он молчаливо и холодно убрал жетоны в карман, спинным мозгом чувствуя, что грядет буря.
Лэн отвернулся от бармена, чуть нахмурившись, потому что теперь он стоял к любовнику открыто «другой тайной», своим ненавистным шрамом. И в этот момент захотелось спрятаться, забиться в уголок, как дрянному псу, чтобы никто не мог его вытащить из этой пыли и грязи, чтобы никто его не видел и не пытался коснуться. Пара секунд тишины разорвались с треском, будто прямо посередине комнаты раздался гром, хотя это всего лишь был звук голоса Ксандра – тихий, слегка напряженный, с какой-то совершенно непонятной капелькой ревности.
Блондин опустил глаза, теребя в руках белый свитер. Уйти от ответа казалось невозможным. Ксандр признал армейские жетоны и уже догадался, что они принадлежат какому-то служившему человеку – тут не нужно было быть чрезмерно гениальным. И что было нужно сказать? «Не твое дело»? Или «я не хочу об этом говорить»? Тогда где же то доверие, о котором Лэн так сладостно думал несколько минут назад? Блондину казалось, что он стоит между двумя стенами: одна из них целиком из пламени, коснешься – и сгоришь моментально, другая – изо льда, упадешь на нее – и окоченеешь. И он, на тонкой леске, которая уже резала ноги, подталкивая его, чтобы он сделал свой выбор – в огонь или на лед?
- Это… - голос не слушался певца, он немного сипел и срывался, - Это… бывшего Надзирателя… - голубые глаза бегали, будто не зная, куда определить свой взгляд, а нижняя губа едва заметно подрагивала. Лэн сглотнул тягучую, отчего-то противную слюну, стараясь не думать о прошлом, не вспоминая о том отвратительном дне, который казался сущим адом.
После этих фраз было просто невозможно сказать: «Ну что, пошли?» - и с беззаботной улыбкой выйти из домика и пойти по своим делам. Память обрушилась на Лэна неумолимой жестокой лавиной. Парень плавно опустился на кровать, доставая жетоны из кармана, глядя на них так пристально, поглаживая в руке с особенной нежностью и трепетом, будто они были живыми.
- Я не крал их… - прошептал Лэн, не отрывая взгляда от пластин, - Энди… майор Грант… разрешил мне оставить их себе… Написал в отчете, что их не нашли… что они потерялись… Впрочем… никому не было до этого дела… - блондин не представлял, зачем это говорит Ксандру. Тому ведь тоже не было дела до того, что творилось в душе своего любовника. Они никогда толком и не говорили о своем прошлом, как и о том, о чем мечтают или чего хотят. Их связывал запретный секс и наслаждение от приятного общества друг друга, но не более того. Лэн замолчал, чуть вздыхая, глядя на эти холодные и сухие письмена: «Дэвид Р. Линч, 685-14-0452, группа крови первая, резус положительный, не верующий».

+1

9

«Язык мой – враг мой», - вспомнил народную поговорку Ксандр Колд, как только услышал интонацию голоса своего любовника. Ну, почему он не может помолчать и не лезть не в свое дело, когда так нужно? Почему не может благополучно игнорировать что-то и не любопытствовать? Вот будь он более пофигистичным и зацикленным на себе, его бы и не заинтересовали железяки в руках Лэна, он бы не стал ревновать. Но он таким не был (к счастью или к несчастью), поэтому ему пришлось пожинать то, что по незнанию и глупости посеял.
Если бы ему хоть кто-то намекнул, о трагедии в жизни певца, который жутко нравился, он бы не в коем случае не затронул эту болезненную тему. Но случилось, как случилось. Жизнерадостного всегда солнечно улыбающегося блондина буквально трясло. Теперь уже поздно было жалеть о том, чего не вернуть. Говорят, слово - не воробей, вылетит – не поймаешь. Так и было. Добродушный Ксан потерялся в неожиданных бурных эмоциях полюбившегося ашена.
Уже по первым словам стало предельно ясно, что того, кого парнишка так и не назвал, а именно своего бывшего надзирателя, не было в живых. И, вероятно, еще не прошло то самое нужное количество лет, чтобы время подлечило эту рану. Голубые глаза смотрели на певца сочувственно, а парень, перестав собираться, уселся на кровать, достав свой маленький клад, начиная рассказ о нем.
Зачем Даррен говорил об этом, если было так больно? Нет, Колд «не против»  услышать историю жизни  Лэна, и даже очень «за». Но… вдруг, в его голову пришло осознание, что он стал кем-то немного большим, чем просто любовник на пару раз, что теперь певец хочет рассказать свою печальную историю, что ему необходимо поделиться хоть с кем-то, выговориться, поэтому бармен приготовился слушать, а если надо, то и утешать. Шатен присел напротив теперь уже друга, заглянув ему в глаза, которые никак не могли остановиться ни на чем, и только железные пластинки в ладонях немного останавливали их бег.
- Я и не думал, упрекать тебя в краже, - мягко, как ребенку, сказал бармен, и его пальцы обхватили ладошку блондина с железными печальными воспоминаниями, - Ты хочешь мне рассказать, что случилось? Или я лезу не в свое дело? – такой вопрос был резонен, он задел человека за живое, и он невольно проговорился.
Колд вдруг понял, что эта пугающая печаль голубых глаз напротив, пугает его и притягивает, парень тронул щеку ашена ладонью, - Если хочешь, то я выслушаю, - он мог, это было профессиональным качеством, к нему приходили такие посетители, которым просто некому было высказать свои тревоги и печали. Но Лэн был из другой категории - на Лэна не было наплевать, он стал нужен, его улыбка привлекала, и Ксан не хотел думать, что улыбка была прикрытием страшной драмы, что парень носил в себе. Подумал, что многого не знает, что ашены, как и люди, многогранны и разносторонни, что они тоже чувствую, и не только жажду крови, как оказалось.
- Хочешь, это будет нашей тайной? – голос звучал ласково, - Я так понимаю, твой бывший надзиратель трагически  погиб, – озвучил свои мысли бармен, - Но ты не должен слишком об этом печалиться. Он бы вряд ли за тебя порадовался, зная, что ты киснешь, - это прозвучало, как всегда, несерьезно. Ксандр и не желал говорить серьезно, он не хотел нагнетать обстановку, чтобы Лэн еще больше расстраивался. Ведь все ясно, как божий день. Логика не подводила Ксандра, хоть он и не был слишком умен.
Сложить два и два было просто: Лэн почему-то не любил своих сородичей, плюс у него был шрам на всю спину, плюс погиб дорогой человек, жетоны которого он хранит до сих пор. Итого: смерть наступила в результате драки… от зубов ашенов. Все просто… Даже не нужно было быть детективом, чтобы сделать таки выводы. Поэтому Лэн считает себя человеком. Он с детства был воспитан тем, кого убили. Ксандр не был уверен, правильны ли его выводы, не знал, как воспринимал этого загадочного убитого человека Лэн, как отца или же, как любимого всей жизни, как брата ли. Единственное, что было ему точно известно, что Лэна и этого самого Линча связывало что-то большее, чем просто программа воспитания ашенов на Красной Зоне.
  Ксандру было жаль своего симпатичного любовника, который еще больше побледнел, поэтому он поспешил извениться, - Прости, пожалуйста, я такой у тебя дурак, если бы не я, ты бы не вспомнил эти страхи, которые тебе пришлось пережить, - Ксандр наклонил голову, обнимая блондина вокруг талии. Пусть шатен не знал многого в этой жизни, но одно он знал точно - самое лучшее лекарство против печали – это объятья… искренние и теплые…

+1

10

Ксандр поколебался с пару секунд и тихо прошел по комнате, присаживаясь напротив парня, на корточки, заглядывая в его лицо снизу вверх. Блондин не хотел смотреть на него, он сидел, опустив голову, чтобы длинные пряди специально отрощенных волос закрывали его мимику. Чтобы не было видно, как полные губы подрагивают, а глаза блестят от накопившихся в них слез.
Теплая рука с неповторимой нежностью коснулась его ладони, почти закрывая ее в кулак, чтобы убрать с глаз долой эти металлические пластины – такие холодные и безжизненные, но такие родные и безумно нужные. Лэн и представить себе не мог, что он выйдет из своего домика без них. Они лежали в кармане, почти невесомые, но блондин чувствовал их, и оттого было спокойно на душе.
- Я не знаю… не знаю… - голос предательски задрожал, а когда эта заботливая ладонь с длинными тонкими пальцами коснулась щеки, заплакать захотелось в два раза сильнее. Поэтому Лэн зажмурился, поджимая губы, и лишь усилием воли смог раскрыть их снова, обличая покрасневшие веки, глядя на своего любовника. Его голос был так нежен и ласков, и звучал куда более искренне, чем все те утешения, которые Лэн наслушался за долгие годы, прошедшие с момента трагедии. Так был ли Ксандр только любовником? Это был тяжелый вопрос для того, кто балансировал на грани слепой истерики, но даже предварительный ответ был однозначен. Людям, которые появлялись в жизни всего на пару развратных ночей, не доверяют глубокие душевные раны и не открывают своего измученного горем сердца.
- Ты говоришь… как психолог… - Лэн попытался улыбнуться, но губы лишь скривились, как-то совсем не красиво и не обольстительно, как было буквально десять минут назад, и как бармен привык видеть эту улыбку, - Они много чего говорили… Только… это не помогает… Поэтому я и не хожу к ним больше… - прошептал блондин, беспрестанно облизывая пересыхающие губы. Ксандр приподнялся, обнимая его, и это стало финальной точкой, решающим моментом в этой маленькой истории, которая казалась такой ничтожной по сравнению со всем миром, но так много значила для двух парней, сидящих в пустующем домике.
- Это было так нелепо… Ксандр… ты просто не представляешь себе… как это было… глупо… - выдохнул Лэн, едва слышно всхлипывая и прижимаясь к горячему телу бармена. Горькие слезы солеными дорожками заструились по щекам блондина, попадая на губы, отчего рот моментально наполнился противным привкусом. Совершенно беззвучно… Только слышно было, как внутри груди клекотали сдерживаемые Лэном рыдания.
- Дэвид… Он был лучшим Надзирателем… Он… был здесь с самого начала… когда Зону только открыли… - сипло начал Лэн, не отпуская своего «спасителя» из цепких рук, - Я даже… боялся его… поначалу, - блондин делал паузы между фразами и словами, чтобы дать себе судорожно вдохнуть маленькую порцию воздуха, буквально насильно протаскивая оный сквозь сжавшееся горло, - Такой… суровый, строгий мужчина… с каменным лицом и очень опасными глазами… Никто так до конца и не узнал, какой он на самом деле, - Лэн глубоко вздохнул, пропуская этот истеричный звук рыдания, и только глубже уткнулся мокрым носом в плечо бармена.
В этом Ксандр был прав – ничего не действует лучше объятий. Так Лэн чувствовал себя защищенным, уверенным. Он понимал, что здесь – в этой маленькой раковине, сотворенной руками шатена – он в безопасности. Никто не будет его унижать, смеяться над ним, никто не будет махать рукой в безразличие, что было куда страшнее любых насмешек. Здесь его выслушают и, может быть, даже помогут.
- Ты не прав… Я вспоминаю это каждый день… Возвращаюсь в домик… в этот чертов домик… и вижу то место, где это произошло, вижу, как из спальной Дэвида выходит другой мужчина, совершенно не достойный… - блондин начал говорить так быстро и уверенно, даже слезы на миг прервали свой ход, казавшийся бесконечным до сего мига, - Смотрю на его фотографии… наверное, ты прав, он считает меня ничтожным, если видит… с того света… но я не могу… мне… так… больно… - и все вернулось на круги своя, и Лэн уже не мог толком сдерживаться от истерики, накрывшей его с головой. Он едва успевал говорить различимо, не смешивая свои слова со всхлипами, - Каждый день я возвращаюсь туда и перед глазами встает эта картина… Он… Он всего лишь хотел поесть… резал что-то… я даже не заметил, как он порезался… крови-то толком не было… а эти двое… тварей… они… они набросились на него… - все тело парня дрожало крупной дрожью в каких-то судорожных припадках, - И рвали… рвали… а знаешь, что самое худшее? Я не смог его спасти… я был там… и не смог… я бросился на помощь… пытался убить их раньше… пытался… убить их… а потом… я не помню, что было потом… когда я очнулся на полу… все уже было сделано… Дэвид был… мертв… - Лэн замолчал на минуту, только подрагивал в руках любовника, совершенно измочив его одежду на плече. Он чувствовал, что выглядит так жалко, так ничтожно. Но ничего не мог с собой поделать. Эти эмоции душили его, воспоминания сидели так глубоко внутри, а теперь подошли к горлу, и он выплеснул это все на парня, которому, быть может, это и не нужно было. Нужно было вернуться в реабилитацию, пройти до конца этот курс психологической поддержки… Сейчас Лэн осознал это краем сознания, пытаясь усмирить свое взбунтовавшееся тело.

+1

11

Ксандру не хотелось заканчивать сладкое свидание  горькими слезами, но иногда не все идет так, как хочется. Жизнь – это не яркая блестящая фольга. Жизнь иногда приносит боль и неизлечимые глубокие шрамы. Бармен знал по себе. Никакому богу не было дела до маленького мальчика, который постоянно был голоден, видел пьянства матери, получал от нее, бился в слезах, не зная, как поменять ситуацию, взрослел раньше времени. Но зато были добрые люди, которые видели часть правды, жалели неблагополучного безотцовщину, помогали.
Он помнил все имена и лица, улыбающиеся ему чуть напряжно, но желая подбодрить. Он помнил бабушку, которая живя неподалеку, угощала его самыми вкусными пирожками, помнил других соседей, которые часто говорили с ним и обещали свою помощь.
Помнил своего первого работодателя, который взял на работу ребенка, который горд и не собирался брать денег просто так. Работодатель часто давал больше положенного, объясняя этот поступок его, Ксандра, хорошей работой. Он был всего лишь ребенком, которому не повезло родиться в своей семье, но он был своим. А Лэн был чужим, и никому не было дела до его душевного состояния, поэтому Ксан не хотел быть похожим на уже пройденного блондином психолога, однако, Даррен все же уловил это сходство.
- И не ходи, - шептал он, - Если не помогает, то не ходи, - нужно было с ним согласиться, чтобы он не сказал, чтобы не сделал в прошлом, не осуждать, не вмешиваться, а просто дать выговориться. Ксандр гладил певца по спине, так нежно и успокаивающе. И он был прав, объятья не только помогли, но еще и разбили блок меж ними, что-то такое, что не давало Лэну довериться Колду. Теперь этот барьер стерся, забылся, и шатен надеялся, что это уже навсегда.
Лэн раскрывал душу постепенно, нехотя, осторожно, но начало потока было уже не остановить. Речь набирала силу, голос все больше поддавался истерическим ноткам. Ксандр слушал, иногда поддакивая.
- Конечно, лучшим, -  тихо сказал он, когда Лэн назвал таковым своего прошлого надзирателя,  -  Никто кроме тебя, естественно, - сообщил он с мягкой улыбкой, когда блондин  говорил, что никто не мог знать, какой Линч был хороший на самом деле.  Тихо, не вмешиваясь в монолог разоткровенничавшегося ашена, звуча как бы успокаивающим фоном. Только это не могло продолжаться так, потому что, после краткого путаного рассказа про надзирателя, пошли заблуждения.
- Ох, Лэн, нет, - мягко воспрепятствовал Ксандр, стараясь не затронуть оголенные нервы души, - Конечно, Дэвид так не считает. Если вы были друзьями, то он хочет тебе только счастья, - захотелось посмотреть в голубые глаза собеседника, но он не желал разжимать спасительные объятья, поэтому Ксандр решил подождать, пока певец расскажет ему все, и только потом он сам даст этому оценку.
Поглаживания по спине блондина усиливались, сейчас было сложно его успокоить, нужно было перетерпеть эту бурю и только потом убеждать его, что теперь все хорошо, хотя будет сложно его убедить в этом, любимого человека ведь не вернуть. Но даже это не значило, что нужно теперь всю жизнь свою портить, посвящая себя вечному трауру по ушедшему.
- Что? – спросил он, когда Лэн сам пожелал услышать этот вопрос, рассказывая, что самое худшее было в той самой ситуации, что сломала ему жизнь. Естественно. После пережитого осталась боль, которую сложно пережить. Ты был рядом, но ты не смог помочь… Теперь Лэн винил в смерти Линча себя, это стало отчетливо ясно после этого краткого рассказа.
- Знаешь, меня тоже жизнь не жаловала никогда. Родился нежеланным ребенком, отца никогда не было, мать – пьяница, голодал с детства, не особенно образован, пошел рано работать. Все это гадко и мало сравнимо с тем, что произошло с тобой, понимаю. Но все же, что бы не происходило с нами, какие бы трудности не встречались на пути, переживая их, мы становимся крепче и сильнее, - Ксан отпустил Лэна, немного отстраняясь от него, но не разрывая объятья. Теперь он видел эти глаза, полные детских страданий, обиды на жизнь, горькости реалий, несправедливости в конце концов, своего бессилия.
- Я нашел себя, и ты найдешь А боль пора отпустить, - сказал он, - Я тоже иногда вспоминаю все то гадкое, что со мной случалось, но в том не моя вина. И здесь твоей нет, - вздохнул он, - Ему не повезло - это факт. Любому бы не повезло, если бы он, допустив халатность, порезался при ашене, который не контролирует свою жажду. Зная это, твой надзиратель должен был закрыться в своей комнате, а потом уже резать что-то. Всегда есть вероятность порезаться, когда режешь ножом, он должен был быть вдвойне осторожным, зная, что два чудовища, как ты их назвал, присутствуют рядом. Ты не виноват, ты старался спасти его. Думаю, за это он тебе благодарен. – тяжело говорить такие слова, тяжело услышать подобную историю от всегда казалось жизнерадостного парнишки, тяжело научить тому. Чему он не научился за несколько лет, да он и не пытался, но ведь не молчать ему? А, может, послушает? У него, как у психолога, не было запасенных в рукаве заранее заготовленных речей на любой случай жизни. Он говорил от сердца.
- Я думаю, Дэвид хотел бы, чтобы ты вспоминал его с улыбкой, чтобы вспоминал все хорошие эмоции, которые успел пережить рядом с ним. Думаю, он бы тоже улыбнулся, если бы вспомнил что-то теплое, что-то, что вас связывало, что-то хорошее. Ты ведь не забыл этого? Я знаю, что не забыл, - Ксандр улыбнулся и вновь крепко обнял своего любовника, вновь поглаживая по голове и по спине.
- Всегда приятно вспомнить что-то хорошее, невольно начинаешь улыбаться, настроение налаживается и день кажется светлее, - пару раз Ксандр чмокнул блондина в висок, - Нужно жить настоящим, переживать настоящее, а прошлое, пусть не забывать до конца, но все же не посвящать ему жизнь. Если будешь жить прошлым, то в настоящем пропустишь что-то хорошее, не заметишь просто…

Отредактировано Ксандр Колд (2014-01-19 19:52:06)

+1

12

Ксандр соглашался с каждым словом, произнесенным блондином сквозь сдавленные рыдания. Он делал это так мягко и ненавязчиво, что Лэн почти и не замечал его кратких фраз. Они не противоречили сказанному, посему просто дополняли монолог парня, чье сердце сейчас разрывалось на части, вновь и вновь мысленно переживая ту трагедию, что произошла с ним.
- Он был не просто другом, - сиплым голосом прошептал Лэн. Он чуть зашевелился, чтобы стереть с лица слезы, которые уже душили его, а также залили рубашку бармена, что на плече уже просто прилипла к коже. Истерика постепенно отступала в этой раковине объятий, и появились другие эмоции. Первым пришел стыд. Стыд от того, как он – Лэн – себя повел. Он ведь буквально навязал Ксандру свои страдания, заставил его слушать то, о чем тот навряд ли мечтал знать. Еще и сидел перед ним такой жалкий, весь мокрый от слез, потерявший любого рода очарование, да еще и с красными, как у какой-то крысы, глазами.
- Он заменял мне отца, - все же договорил блондин уже более спокойно. То, что его родители были мертвы уже лет десять как, ничуть не трогало Даррена. Это произошло, когда ему было около одиннадцати лет, и тогда это казалось чем-то рядовым и будничным в суровом и жестоком мире ашенов. Они погибли на охоте, как храбрые воины, и, хотя и малышу Лэну часто не хватало опеки более сильных и опытных существ, он не плакал по их гибели. Ни разу.
Дэвид, не смотря на свой сухой и порою жесткий характер, умудрился показать своему Подопечному, что такое забота и тепло. Поначалу он внушал ужас в сердце юного блондина, а потом эта немыслимая сила воли перестала сковывать паникой, напротив, вызывала лишь желание укрыться и чувствовать себя абсолютно защищенным рядом с этим мужчиной. Лэн верил ему во всем – Линч учил его всему, помогал, наставлял на верный путь, и сейчас, как никогда, парень понимал, насколько он был правильным. Дэвид сделал из дикого животного - человека. И этот бывший зверь, уже давно забывший всякие инстинкты, был безгранично благодарен Надзирателю за его, такое чудесное, перевоплощение.
Второй эмоцией было раскаяние, которое так тесно переплелось со стыдом, как два обнаженных тела в страстном соитии. Ксандр монотонно говорил о своем детстве, заставляя блондина все шире распахивать глаза. Он и подумать не мог о том, что этот улыбчивый человек с огромным добрым сердцем имел такое ужасное прошлое. Конечно, о пьянстве певец мог знать только из книг и телевидения, ведь в родном его мире такого понятия просто не существовало, а здесь особенно пьющие просто не задерживались, да и семьи не имели. Зато прекрасно представлял, что такое голод, сиротство, отсутствие помощи и образования, испытал это на своей шкуре.
Фраза о том, что горе бармена несравнимо с утерей Лэна, прозвучала как укор, и блондин потупился, облизывая горько-соленые от слез губы. Подрагивающая от пережитых эмоций рука поднялась, чтобы пройтись по волосам и щетине Ксандра с непередаваемой нежностью и молчаливым извинением.
- Прости меня, - прошептал он, глядя в огромные чистые глаза шатена, светящиеся сочувствием и пониманием. Лэн наклонился, чтобы тихонько ткнуться поцелуем в уголок губ своего любовника, - Прости… Я не должен был вываливать это на тебя, - Ксандр был прав. Почти у каждого человека была какая-то страшная тайна, которую он держал в своей душе, переживал молча, заглатывая обиду или горе. А он поступил, как последний слабак, как какой-то ребенок. И было стыдно слушать бармена дальше, который, не смотря на все свои скелеты в шкафу, умудрялся ободрять и поддерживать его. Лэн буквально напрягался, чтобы выцепить смысл всего произносимого, и тут же наткнулся на пару предложений, которые резанули по ушам, подобно пистолетному выстрелу рядом с виском. «Халатность?», - вскинулся блондин, в сердце которого зародилась следующая эмоция – негодование, - «Ты говоришь о том, что он был халатен? Почему же ты сам не убегаешь в подсобку, чтобы порезать лимончик для своих коктейлей?», - воспаленное сознание возмущалось, забыв все те верные и успокаивающие слова, которые Ксандр говорил до этого.
- Не говори так, - тем не менее, мягко сказал Лэн, - Отрезать кусок хлеба – настолько обыденное действие, что навряд ли ты сам задумываешься каждый раз, что можешь порезаться. Ты делаешь это каждый день на протяжении всех лет своей жизни, - сглотнув противный привкус в своем горле, блондин вновь коснулся щетины любовника, - Ты режешь лайм и лимон, пускаешь напитки по лезвию ножа, убираешь осколки… каждый день ты точно также подвергаешься опасности. Ведь кто знает, сколько в зале твоего бара находится этих хищников? И что же ты думаешь… если с тобой случится что-то… такое… я буду говорить – так ему и надо, он совершил халатность на работе? Поверь, это будет последнее, о чем я подумаю…
Лэн говорил вкрадчиво и тихо, не отрывая своего острого взгляда от собеседника. Дэвид был лучшим для него, лучшим на все времена, и менять своего мнения блондин не собирался, о чем четко давал понять Ксандру своим лицом, коего вновь коснулась ледяная рука легкого безразличия и отстраненности. Точеная мордашка «выпрямлялась», принимая обыденное выражение. Только живые яркие глаза не могли замереть, заледенеть и остановиться, став полностью пустыми, как часто бывало у хладнокровных и безжалостных людей. Эти голубые огоньки продолжали светиться изнутри, живое сердце не давало им погаснуть.
- Так что… будь осторожен, - неловко сгладил свою вспышку недовольства парень и снова прижался к Ксандру, но уже не истерично или судорожно, а нежно, с той же благодарностью, - Ты мне дорог… - а это уже было сказано ото всего сердца. Правда, Лэн и сам не понимал, насколько мощно прозвучало его признание. Мальчик, который говорил начистоту, зная лишь то, что хитрить и увиливать нужно только с теми, кто не заслуживает доверия. Ксандру он доверял. И это чувство доверия было одной из множества ступенек, выстроенных в голове блондина, ведущих наверх, к обретению близкого человека, с которым не захочется расставаться так же, как и с Дэвидом в свое время.
И конечно он не забыл всех теплых и солнечных моментов, что отпечатались огненным клеймом на сердце Лэна. Все эти воспоминания проскочили ускоренным фильмом перед взглядом парня, заставляя того невольно улыбнуться: украдкой, совершенно нежно, уткнувшись носом в шею Ксандра.
- Спасибо… за все… за то, что ты здесь, со мной… - едва слышно выдохнул блондин, как-то устало прикрывая глаза.

+1

13

Ксандр приготовился слушать. Своими словами он вызвал сильные эмоции блондина, расположил его к разговору, и теперь получал на все ответы. Наконец, певец признался, кем был для него Линч, помимо официального статуса – надзиратель. Этот мужчина стал единственным родным человеком на этой земле, заменил Даррену отца, конечно, его потеря оказалась для тогда еще мальчишки самый страшным горем. А эмоции это такая неискоренимая чума, порой людей преследуют призраки детства всю жизнь. Поэтому мальчик ходил к психологам, как оказалось. Ксандр жалел его, но старался сильно не выказывать этого, потому что жалость – это самое последнее чувство, которое ты можешь испытать к человеку (в данном случае к ашену).
Прошлое же бармена, стало для Лэна новостью, было видно, что блондин удивлен и такого не ожидал. Подтверждались слова, сказанные Ксандром ранее – у всех есть что-то не очень приятное на душе, все живут с прошлыми чувствами хотя бы мало-мальски, главное не превращать этот сектор своей жизни в лидирующий, как почти происходило с певцом. Ксан «ушел» из той старой жизни, оставил ее за кадром прошлой серии, начав новую, где не было места заплесневелым обидам прошлого. От этого стало только легче, поэтому Колд хотел, чтобы и новый любовник поступил со своим прошлым так же. Да, больно! Да, плохо! Но лучше будет, если ты как бы положишь эти воспоминания в мысленную коробочку, закроешь мысленной крышкой, замотаешь мысленным скотчем и уберешь на самую дальнюю мысленную полочку, желательно, подставив мысленную стремянку, чтобы даже взгляд твой не мог коснуться этой самой дурацкой коробочки, мешающей нормально жить.
- Дурачок, не нужно извиняться, - улыбнулся бармен, - Я тебе о себе рассказал, не потому что хотел, чтобы тебе стало стыдно, а потому, что желал, чтобы ты посмотрел на меня такого…  обновленного что ли? - он на миг раскинул руки, будто беззвучно говоря: «Смотри, мне все по плечу! Хочешь быть таким как я? Хочешь быть со мной? Так будь! Это легко! Я смог, так сможешь и ты!  Я почему-то не сомневаюсь.», - парень вновь обнял певца, все же в обнимку, когда не видишь глаза друг друга, откровенничать было как-то проще, особенно для Лэна. Он продолжил незаконченное предложение, - И решил, что от прошлого стоит избавиться, - в этом он был точно уверен. Если не будешь мучиться прошлым, заметишь прекрасное настоящее. Люди говорят, что если ты стоишь лицом к своему прошлому, значит спиной к будущему, а нужно наоборот, смотреть в будущее, оставив за спиной прошлые невзгоды.
Естественно, его слова про халатность Линча, вызвали бурную реакцию, в Лэне говорил тот самый маленький мальчишка, который потерял почти отца, и он же не желал признавать, что этот самый «отец» мог хоть когда то ошибиться. Это комментировать не хотелось, Ксандр подумал, что это рано или поздно должно пройти, и он постарается помочь в этом нелегком деле, поддержать, когда нужно.  Теперь, когда ревность отступила, в голова прояснилась, Ксанд готов был стать плакательной жилеточкой для Дарена, позволяя ему, рыдая, говорить о всех его переживаниях.
- Если ты захочешь, то я обязательно расскажу тебе, каким образом режутся фрукты, овощи, хлеб и даже колбасы с сыром у нас в кафе, - парень улыбался, ведь его светлая улыбка была ключом к успокоению расчувствовавшегося ашена, - Я ничем не рискую, не переживай за меня, - погладил он ласково Лэна по спине. Он и, правда, ничем не рисковал, в баре было все автоматизировано, как раз из-за угрозы быть съеденными, а осколки он убирал небольшим пылесосом в перчатках, которые предохраняли руки от порезов. Рисковал он только тогда, когда в баре начинались беспорядки – один удар – одна капля крови… и… парень не хотел думать, что тогда случится. Именно на такие случаи под его столом была кнопа вызова патруля, а так же пистолет. Шатен чувствовал себя более-менее защищенным. Спустя полгода работы в этом баре такое чувство пришло, и прочно поселилось в его голове.
Колд снова разговаривал с блондином, как с ребенком, снова интонации его голоса были обволакивающими и мягкими, вероятно, поэтому Лэн смягчился и снова льнул к нему в объятья. А потом случилась очень удивительная вещь. Ашен признался ему в глубокой привязанности, это было так удивительно и приятно одновременно.  Ксандр не ожидал от парня такой откровенности, но от этого слова его не стали менее приятными, не стали для бармена неудобством, напротив порадовали его, ведь он тоже привязался к этому парнишке.  Поэтому он поспешил ответить.
- Ты тоже как-то незаметно для меня самого стал мне нужен, поэтому я и не хочу, чтобы ты грустил, - все просто, логично и правильно. Ксандр улыбался, на душе стало тепло, ведь так приятно знать, что ты кому-то небезразличен. До сих пор он оставался для всех прихожих в клуб другом на полчаса, на вечер, на ночь, теперь же его хотели видеть и за пределами бара. Это радовало.
- Не за что, можешь не благодарить, я от души, а еще уверен, если расклеюсь я, то ты мне поможешь тоже, - шатен смешно сдув волосы на голове блондина, чтобы хоть немного поднять тому настроение, - Пошли уже отсюда, там такая хорошая погода, там остались наши снежки и веселье, я бы хотел продолжить, - подмигнул он Даррену, вставая, помогая подняться и певцу на ноги.

+1


Вы здесь » Red Zone » Отыгранные эпизоды » Слишком ярко


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC